«Семь столпов» экономики, «Три кита» экономики — красиво, но инфляцию этим не испугать
Глава РСПП Александр Шохин предложил трансформировать «семь столпов» новой экономической модели России в «три кита».
Первый среди них предполагает инвестиции в образование, медицину и благоприятную среду для жизни; второй — защищенность частного бизнеса, который должен функционировать в том числе в рамках фискальной и регуляторной прогнозируемости; а третий — инновационные технологические решения в разных сферах.
Так он прокомментировал точку зрения экспертов аналитического центра «Третий Рим» (на базе РАНХиГС). Те заявили, что российская экономическая модель подошла к пределу на фоне нехватки свободных работников и нехватки загрузки мощностей.
По их мнению, спрос не может бесконечно продолжаться за счет только государства, соответственно модель «мобилизации ресурсов» и экстенсивного роста должна смениться на новую, состоящую из «семи столпов».
Речь идет об опережающем развитии регионов и местной инфраструктуры, платформизации и обелении экономики, перестройке системы подготовки кадров, повышении доступности капитала для частного сектора, автоматизации вместе с ИИ и создании инфраструктуры, в том числе энергетической, а также о создании новой экономики (включая мощности для хранения и обработки информации).
Авторы анализа предлагают запустить новый экономический цикл с опорой на «семь столпов» с 2027 года, чтобы вывести в перспективе российскую экономику на темпы роста от 3% в год.
Пока здесь не видно каких-то конкретных планов, скорее традиционная риторика в стиле «чтобы все были здоровы и счастливы», отметил экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников.
— Все же рецептура экономического роста в России состоит из огромного количества деталей. Пока обсуждаемые «три кита» и «семь столпов» являются сдержанными концептами, не предлагая специализированных решений.
Есть фундаментальная проблема: чтобы достичь выполнения национальных целей к 2030 году, нужно, чтобы хотя бы с 2028 года темпы роста ВВП составляли примерно 3%, а лучше — выше. Потенциальный выпуск оценивается в 1,5−2% (оцениваемый Банком России темп роста, который экономика может показывать в год, не создавая инфляционного давления при нейтральной денежно-кредитной политике — «СП»).
При этом при текущей, даже трансформирующейся, структуре экономики любое форсирование темпов роста заканчивается взлетом инфляции, а затем очередным спадом и охлаждением.
Это уже происходило: после высоких по меркам последнего десятилетия темпов роста в 2023—2024 годах мы съехали до 1%, а сейчас идем примерно в районе 0,6% — в середине прогнозного интервала Банка России. Скорее всего, в рамках оптимистического сценария российская экономика вырастет на 0,8% по итогам 2026 года.
«СП»: Как сдвинуть потенциальный выпуск вверх?
— Нужно кратное ускорение роста производительности труда (в первом квартале 2026 года в средних и крупных компаниях показатель вырос на 1,7% после снижения на 0,5% по итогам всего прошлого года) при увеличении реальных зарплат на 4,5% и номинальных на 8%. Разрыв очевиден. Рост производительности должен быть в 1,5−2 раза выше динамики текущего потенциального выпуска, то есть на уровне примерно тех же 4,5%.
Такой рост производительности труда может быть обеспечен только за счет инвестиций. Поэтому план должен быть конкретным: что нужно сделать, чтобы раскрутить капиталовложения и, следовательно, производительность труда.
А речь идет не только о кэше, но и о производственных активах, технологических линиях, ИИ, интеллектуальной собственности и о людях. Граждане должны чувствовать себя здоровыми, понимать, что у них решены проблемы с семьей и жилищные вопросы, иметь представление о том, как они будут в ближайшие 10−15 лет ухаживать за пожилыми родственниками.
Это все вместе влияет на производительность труда, поэтому нужно анализировать не только расходы на льготную ипотеку, но и на медицину, образование и инфраструктуру, открывать возможности занятости для населения старше 60 лет, у которого есть опыт, но меньше сил, чем у более молодых работников. Последнее становится все более актуальным по мере стремительного старения мировой экономики, на которую 27−30% приходятся расходы пожилых людей.
«СП»: Тогда из каких этапов должна состоять экономическая политика?
— Экономическая эстафета в России начинается с двух этапов. Во-первых, нужно достаточно консервативное и жесткое бюджетное планирование, которое убеждало бы тот же ЦБ, что в течение трех лет экономику будут ожидать либо минимальный структурный дефицит бюджета, либо его сведение к нулю.
Без этого Центробанку будет сложно вести борьбу с инфляцией, которую генерирует бюджет.
Нужно все же более-менее четкое представление о том, какой будет перспективная бюджетная политика. От взаимодействия бюджета и ЦБ зависит набор инвестиционных мер и их направления. Потребительские расходы, конечно, реагируют на величину ключевой ставки, но это только часть денежных потоков в экономике.
Поэтому для меня «три кита» — это рациональная и ответственная бюджетная политика, которая стремится к балансу; денежно-кредитная политика, которая добивается годовой инфляции хотя бы до примерно 5% и перезапуск механизма стимулирования инвестиционной активности с расчетом на многоплановую поддержку производительности труда, которая не будет ограничиваться новыми технологиями, но и будет включать капиталовложения в жилье, образование и т. д.
«СП»: Какие именно индикаторы будут показывать, насколько эффективно выполняются экономические планы?
— Одним из них является динамика годовой инфляции. Если она уходит на уровень 4,6−4,8%, то это уже показатель нормализации ситуации в экономике.
Также важно выдерживать параметры запланированного дефицита бюджета, а не так, как это произошло в этом году: планировалось 3,8 трлн руб. (1,6% ВВП), а в итоге за пять месяцев дефицит уже превысил 6 трлн рублей (2,6% ВВП). Если все будет продолжаться, как есть, то уверенно идем к дефициту примерно 7 трлн руб. или 3% от ВВП.
Третий индикатор — это инвестиционная активность частного бизнеса. Пока их приток прогнозируется в этом году в отрицательной зоне.
Как только они начнут расти от года к году как минимум на 2−4%, а лучше от 3−4%, то тогда можно будет сказать, что российская экономика вырулила на маршрут, который завершится структурной перестройкой и достижением большей части национальных задач до 2030 года.
«СП»: Есть ли смысл специально концентрировать внимание на отдельных программах вроде выпуска тысячи гражданских самолетов?
— Вполне есть смысл, как и в переводе внимания на все проекты по достижению технологического суверенитета. Речь идет о сложных финальных продуктах.
Если подобная продукция качественно работает и о ней хорошие отзывы, то это означает, что в промышленности и сфере образования выстроена новая система кооперационных и межотраслевых связей. Для этого также нужно развивать собственную электронику и отрасли с новыми материалами.
То есть программы вроде запланированного производства тысячи самолетов и являются ориентирами того, как идет структурная трансформация российской экономики. Если в программе сбой или сдвигание вправо по времени, то нужно остановиться и понять, что нужно поправить, к примеру, разобраться в инвестиционных потоках проекта.
Президент Владимир Путин на заседании Совета по стратегическому развитию и национальным проектам в середине августа призывал правительство проанализировать эффективность всех мер господдержки, направленной на стимулирование инвестиционной активности при коммуникации с бизнесом и экспертным сообществом.
То есть разобраться, какие меры следует оставить как эффективные, что поменять и добавить. Если меры неэффективны, то на них нет смысла выдавать резервы под налоговые льготы или бюджетные позиции, которые можно потратить более выгодно. Под это дело очевидно будут сверстаны многие параметры бюджета.
Пока сценарии ЦБ (до финальной версии бюджета в конце октября — начале ноября) не выглядят позитивно: речь идет о том, что экономика балансирует на некоем синтезе базового и проинфляционного сценариев. А нам нужен именно дезинфляционный сценарий, но он пока не сильно вероятен.
