Профессор Катасонов: ПМЭФ-2026 вынес вердикт — во всем виноват «дефицит кадров»
Как ни пытаются чиновники — участники нынешнего Петербургского международного экономического форума, манипулировать цифрами, пытаясь показать, что российская экономика здорова и развивается, однако у них плохо получается. Энтузиазм и оптимизм к концу ПМЭФ-2026 стал выдыхаться. Все чаще приходиться соглашаться с тем очевидным фактом, что отечественная экономика находится в состоянии стагнации и в ближайшее время из него вряд ли выйдет.
Так, Минэкономразвития дает прогноз по валовому внутреннему продукту (ВВП) на этот год — прирост на 0,4%. Величина околонулевая, в пределах статистической погрешности. При том, что мировой ВВП, по прогнозным оценкам Международного валютного фонда, в 2026 году должен прирасти на 3,1%.
Чиновникам на форуме пришлось постепенно от наступления (выражающегося в оптимизме и высокой оценке нашего экономического состояния) переходить к обороне. Под обороной я понимаю вынужденное признание серьезных проблем отечественной экономики.
Но, к сожалению, никаких конкретных мер по их решению я от выступавших не услышал. Какие-то общие словеса и обещание решения проблем не в этом году, а лишь в будущем (сейчас стало модным в качестве такого «светлого будущего» называть 2030−2035 гг.).
Кроме этих обещаний еще озвучиваются причины, которые привели к нынешнему печальному состоянию экономики. Причем по мысли выступающих все эти причины «объективные», не зависящие от чиновников. Мол, «я тут не виноват». Впрочем, такой способ оправдания своего бездействия чиновники изобрели не сегодня (см. мою статью: «Министерство объективных трудностей: Максиму Решетникову пора менять название ведомства»).
Например, стало модным говорить о том, что наша экономика развивается циклично. Между прочим, на прошлом Питерском форуме была даже сессия, которая называлась «Цикличные отрасли в экономике России и её развитие».
На ней российскую экономику стали именовать «циркулярной». Чиновники с «циркулярной» природой экономики ничего поделать не могут. Вероятно, они имеют в виду теорию Карла Маркса, согласно которой капиталистическая экономика развивается циклично. Капиталистический цикл, согласно автору «Капитала», состоит из четырех фаз: спад (рецессия) — застой (стагнация) — оживление — подъем.
Как человек с вечера терпеливо ждет восхода солнца утром, так, мол, и нам надо терпеливо ждать, когда закончатся спад и застой и начнется оживление и подъем. Итак, чиновники уже использует важное понятие марксизма «экономический цикл», но при этом боятся честно признать, что цикличность — свойство капиталистической экономики. Как черт боится ладана, так и они боятся слова «капитализм».
Также чиновники не забывают упомянуть такую «объективную» причину, как антироссийские санкции.
Но, ведь в первый день высокопоставленные чиновники Антон Силуанов, Максим Орешкин и Максим Решетников с гордостью говорили о том, что несмотря на западные санкции экономика России в 2023—2025 гг. развивалась более динамично, чем европейские экономики. Вроде как мы сумели обеспечить антисанкционный иммунитет для российской экономики. Почему же тогда этот иммунитет перестает действовать? Ответов нет.
Список «объективных» причин экономического декаданса, озвученных на форуме, очень длинный. Например, признается, что у нас недостаточная производительность труда. Кто бы с этим спорил! На форуме даже заседала специальная сессия «Производительность труда в МСП: от популизма к реальной эффективности».
Напомню, что 8 декабря 2025 года на заседании Совета по стратегическому развитию и национальным проектам президент РФ Владимир Путин среди шести наиболее приоритетных направлений социально-экономической политики государства на период до 2030 года назвал такое направление, как повышение производительности труда.
Вот фрагмент его выступления на Совете: «В проектах по повышению производительности труда уже участвуют тысячи предприятий и организаций, и в целом производительность труда в России растёт. Однако в некоторых отраслях ситуация, мягко говоря, стоит на месте. Так, с 2021 по 2024 год низкую или даже отрицательную динамику производительности труда показали: торговля — минус 1,1 процента, жилищно-коммунальное хозяйство — минус 0,2 процента, транспортировка и хранение — минус 0,1 процента. В целом как бы и немного этих минусов, но и средний уровень роста производительности труда тоже скромный. За 2021−2024 годы производительность труда в среднем за год росла на 0,7 процента».
Президентский майский указ 2018 года дал «зеленый свет» дюжине национальных проектов (на период 2019—2024 гг.), одним из которых был нацпроект по производительности труда. Глава государства тогда говорил, что России, чтобы не отстать от других стран, необходимы приросты производительности труда как минимум 5−6% в год!
На нацпроект «Производительность труда» были выделены десятки миллиардов рублей. И где результат? Гора родила мышь. Счетная палата признала, что бюджетные деньги были использованы «неэффективно». А некоторые эксперты говорят прямо: они были разворованы. А воровство, как вы сами понимаете, это фактор очень даже «субъективный».
Для справки: среди тридцати самых крупных экономик мира Россия по показателю производительности труда в 2025 году в рейтинге Международной организации труда (МОТ) оказалась лишь на двадцатом месте. У таких, например, стран, как Швейцария и Швеция она была в два раза выше, чем в России.
Чуть ли ни каждый первый чиновник, выступающий на ПМЭФ-2026, ссылается на такой «объективный» барьер для дальнейшего экономического развития, как кадровый голод. Они говорят, что, конечно, такой барьер будет все-таки преодолен.
Но для этого потребуются годы и годы. Обычно тема кадрового голода идет в паре с темой рекордно низкой безработицы в России. О второй теме говорил в статье «Профессор Катасонов: Питерский экономический форум — клуб веселых и находчивых».
Теперь о кадровом голоде в российской экономике. «Дефицит квалифицированных кадров сегодня — действительно прямой барьер для развития промышленности, науки, энергетики и других приоритетных отраслей», — сказал вице-премьер Дмитрий Чернышенко на сессии «Заседание комиссии Государственного Совета Российской Федерации по направлению «Кадры». Другой вице-премьер РФ, Александр Новак на деловом завтраке в рамках ПМЭФ говорил о рисках для российской экономики и заявил: «Один из таких важнейших рисков — это дефицит кадров».
Никаких официальных цифр по дефициту кадров нет (что, кстати, достаточно странно, учитывая, что у нас есть Министерство труда, которое должно было бы отслеживать этот дефицит). Имеются лишь оценки экспертов. По прогнозам различных аналитических центров, в 2026—2028 годах дефицит рабочей силы в России будет составлять от 1,5 до 3,1 миллиона человек. Отдельные прогнозы допускают разрыв до 4 миллионов работников, если демография и структура занятости не изменятся.
Итак, цифры дефицита рабочей силы даже выше цифры количества зарегистрированных безработных. Даже если этих безработных доучивать и перепрограммировать под те требования, которые выставляют «голодные» работодатели по необходимым им работникам, то получается, что полностью «дыру» закрыть не удастся.
Да, дефицит квалифицированных кадров действительно есть. Особенно явно он обозначился после 24 февраля 2022 года, когда после начала СВО заметно активизировалась работа предприятий оборонно-промышленного комплекса. В связи с антироссийскими санкциями стали предприниматься меры по части импортозамещения. Что также создало дополнительный спрос на специалистов. Казалось бы, дефицита специалистов можно было избежать. Для этого надо был предпринять ряд шагов.
Среди них — изменения в работе вузов, увеличение доли студентов, которые обучаются по востребованным специальностям (инженеры, технологи, программисты и др.). Увы, перестройка обучения идет черепашьими темпами. У нас уже давно зафиксировано перепроизводство разных юристов, экономистов и менеджеров, а вузы продолжают их штамповать в больших количествах.
Так, по состоянию на осень прошлого года число студентов в России составило 4,5 млн человек; из них 1,2 миллиона (27%) обучались по специальностям юридического профиля. В 2024 году 43% выпускников московских вузов имели дипломы юристов, экономистов и менеджеров. А доля выпускников с диплотами инженеров и техников — лишь 11,8%.
Еще одна мера — остановить выезд специалистов из России. Эта мера должна была бы стать частью общего комплекса мер по трудовой мобилизации в стране.
Увы, нет ни трудовой мобилизации, ни «красного света» на выезд специалистов. А нездоровая атмосфера в стране (где даже хороший специалист, готовый честно трудиться на благо родины, может безуспешно искать в России прилично оплачиваемую работу) выталкивает людей за границу.
Об этом очень убедительно говорит Председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов: «Мы видим, что общая тревожность в стране по всякого рода опросам и даже косвенным объективным показателям в последние месяцы серьёзно растёт. Одновременно растут экономические трудности — особенно для малого бизнеса и работников высокого среднего класса, тех, кто получает условные 200 000 — 500 000 рублей.
Запрос на релокацию, перемену места работы и жизни, точно будет расти ещё больше… Основная проблема — это неспособность реализовать себя внутри страны. Мы дошли до рубежа, когда вопросы социально-карьерных лифтов перестали работать. Есть непотизм, блат, кумовство. Растёт запрос на передачу нажитых капиталов и административных ресурсов своим детям. Ситуация «принцев» и передача им богатств и всей страны заводит нас в тупик".
Я в свое время писал о том, что после развала Советского Союза из России уехало несколько миллионов специалистов, которым пришлось искать работу в «стране далече». Некоторые стали думать, что «отток мозгов» уже прекратился. Нет он продолжается.
По оценкам того же Юрия Крупнова, в ближайшее время страну могут покинуть до полумиллиона специалистов. Он отмечает: «Это экономически активные граждане, высококвалифицированные специалисты, представители науки. За пару лет эта цифра набирает миллион. В этом смысле мы оказываемся в ситуации внутреннего кадрового колониализма, когда все перспективные должности контролируются не по профессиональному признаку, а по признаку преданности и родства».
Вот такая у сегодняшней России миграционная политика: из страны утекают «мозги», а в страну завозятся мигранты, которые трудятся с ломом, лопатой и метлой. С такой миграционной политикой российская экономика скоро скатится до уровня африканской.
Кстати, накануне ПМЭФ-2026 министр экономического развития Максим Решетников раскрыл секреты, как можно ликвидировать дефицит квалифицированной рабочей силы. Всего четыре меры.
Во-первых, резкое повышение производительность труда. Интересно, как? Почти три с половиной десятка лет мы топтались на месте, затратили десятки миллиардов рублей на нацпроект «Производительность труда», но все также находимся в рейтингах стран в средней или нижней их частях.
К тому же миллионы мигрантов очень способствуют нашему status quo в части, касающейся допотопной производительности труда.
Во-вторых, вовлечение в экономику молодежи и пенсионеров через переобучение и гибкие форматы работы, включая удаленную занятость. Кто бы спорил.
Но степень вовлеченности наших пенсионеров (многие из которых имеют высокую квалификацию) остается на низком уровне, о чем свидетельствуют различные социологические опросы. По показателю такой вовлеченности мы выглядим очень бледно на фоне многих зарубежных стран.
В-третьих, повышение нагрузки для уже работающих специалистов. Тут министр очень надеется, что недавние поправки в Трудовой кодекс, увеличившие лимит сверхурочной работы до 240 часов в год, позволят закрыть около 100 тыс. вакансий. Что ж, выгоднее повышать капиталистическую эксплуатацию уже задействованных работников, чем нанимать новых.
В-четвертых, закрывать дефицит рабочей силы с помощью, как выразился министр, «прагматичной миграции, ориентированной исключительно на потребности бизнеса». Для того, чтобы прокомментировать эту рекомендацию, я, к сожалению, не сумел подобрать приличных слов.
Я назвал лишь некоторые «объективные» причины, которые называют наши чиновники для объяснения экономических провалов. Впрочем, как я показал, смелые чиновники готовы преодолевать проблемы, даже если они порождены «объективными» причинами. Их методы решения проблем я бы сформулировал следующим образом: «Нет страны — нет и проблемы».
